"Memoires" Екатерины II в контексте эпохи Просвещения : концепт "Философ на троне"

  • Автор:
  • Специальность ВАК РФ: 10.01.03
  • Научная степень: Кандидатская
  • Год защиты: 2007
  • Место защиты: Москва
  • Количество страниц: 151 с. : ил.
  • бесплатно скачать автореферат
  • Стоимость: 250 руб.
Титульный лист "Memoires" Екатерины II в контексте эпохи Просвещения : концепт "Философ на троне"
Оглавление "Memoires" Екатерины II в контексте эпохи Просвещения : концепт "Философ на троне"
Содержание "Memoires" Екатерины II в контексте эпохи Просвещения : концепт "Философ на троне"
Глава I. Методика исследования. Внутрикультурные и внутритекстовые закономерности.
1.1. Мемуары как жанр
1.2. Модель внутритекстового пространства
1.3. Модель культурного объема
Глава II. Культурный и литературный контекст «Mémoires» Екатерины П. Межкультурная коммуникация. Системный подход.
2.1. Генезис и эволюция концепта «Философ на троне»
2.2. Вольтер и концепт «Философ на троне»
2.3. Екатерина II и Вольтер
2.4. Екатерина II как писатель
Глава III. «Mémoires» Екатерины II - синтез просветительских исканий.
3.1. Модель архитектоники текстового пространства
3.2. Анализ архитектоники «Mémoires»
Заключение
Библиография
Приложения
Интеграция современных гуманитарных наук: филологии,
лингвистики, культурологии, философии, истории - расширяет возможности анализа текстовых произведений за счет целостного их восприятия.
Опыт такого анализа осуществляется в нашем исследовании, объектом которого стали «Mémoires» («Записки», 1771-1796) Софьи Августы Фредерики Ангальт-Цербстской - Екатерины II (Sophie Augusta Friederike von Anhalt Zerbst, 1729 - 1796). Написанные по-французски под сильнейшим воздействием общеевропейских просветительских умонастроений, «Mémoires» представляют собой органичный сплав реальной биографии автора с литературными и философскими разработками французских просветителей, формирующее и определяющее воздействие которых обязывает признать глубокое родство и принадлежность этого памятника французской литературной традиции, хотя реальным местом создания рукописи были императорские апартаменты России.
В отличие от исследований, на примере обширного материала анализирующих жанровую специфику мемуаров (Л.Я. Гинзбург, 1977; Г.Г. Елизаветина, 1977; Т.М. Колядич, 2001) и поэтику автобиографической прозы (H.A. Николина, 2002; Н.А.Орлова, 2004; Т.М. Колядич, 1998; Т.Г. Симонова, 2002), или прослеживающих историческую эволюцию произведений субъективного жанра (М.Я Билинкис, 1995; Г.Е. Гюбиева, 1969; Г.Г. Елизаветина, 1982; А.Г. Тартаковский, 1991), наше посвящено одному тексту и автору.
Актуальность исследования продиктована как необходимостью нового осмысления, реабилитации и систематизации творчества парадоксального билингвистического философа и литератора эпохи
Просвещения, так и необходимостью изучения уникального литературного памятника, никогда прежде не подвергавшегося детальному анализу.
Предмет нашего исследования - рукопись «на золотообрезанной бумаге с непрерывной и строго выдержанной пагинацией, с заголовками на полях...»1 - была обнаружена в пакете с надписью: «Его Императорскому Высочеству, Цесаревичу и великому князю Павлу Петровичу, любезному сыну моему» (T.XII. С.VI), в ноябре 1796 года при разборе императорского архива.
После обнаружения судьба ее складывалась на удивление счастливо. Чудом, избежав уничтожения, «Mémoires», как и весь архив автора2, на протяжении полутора столетий были заперты и сторжайше, засекречены3. Александр I, Николай I, Александр II могли насладиться чтением их лишь по взошествии на престол, а, прочтя, вновь запечатывали «вплоть до востребования»4.
Несмотря на все это, они были достаточно хорошо известны «теснейшим избранным кругам»: «Нынешней зимой, - встречаем мы в письме Карамзина к Дмитриеву, - читал я «Записки» Екатерины Великой... очень, очень любопытно! Двор Елизаветы как в зеркале... Если приедешь к нам в Петербург, то угостим тебя и «Записками Екатерины»5.
Все дело в том, что сразу после обнаружения «Mémoires» князь
А.И.Куракин, друг Павла, собственно и разбиравший архив, снял с них копию. Двадцать лет спустя список увидел и скопировал себе А.И. Тургенев, после чего разделил радость обладания «сокровищем» с друзьями - Н.М.
1 Сочинения Императрицы Екатерины II на основании подлинных рукописей и с объяснительными примечаниями академика А.Н. Пыпина. В 12 т. Т.ХИ. СПб., 1900-1907. С.Х. (Далее при цитировании данного издания в скобках указывается том и номер страницы).
2 В котором, надо сказать, содержалось еще несколько более ранних редакций воспоминаний.
3 На уровне государственной тайны.
4 Тартаковский А.Г. Русская мемуаристика XVIII - первой половины XIX в. М., 1991. С.217.
5 Записки императрицы Екатерины И. М., 1989. C.IV. (Далее при цитировании данного издания в скобках указывается номер страницы).
дальше, то и всемогущего властителя времени и пространства - философа, отстраненно взирающего на историю рода людского и указующего главам государств их ошибки. Это не преувеличение. Вот строки самого Вольтера о назначении его труда: «Но не из одного удовольствия решились мы издать эту жизнь - нет, мы думаем, что эта книга может быть полезною для некоторых Государей, если по случаю попадется им... Если какой-нибудь государь или министр найдут здесь неприятные истины, то пусть помнят, что будучи людьми, посвященными обществу, они должны давать им отчет в делах своих; что за эту только цену покупают они свое величие.. .»50.
Наблюдая истоки вольтеровского подхода, мы можем вернуться к античности и далекому предшественнику Мари-Франсуа - Сократу, который так же видел себя оводом, призванным жалить афинский народ, как овод жалит ленивую лошадь, дабы избавить его от лености и пороков. А можно не отправляться географически и исторически столь далеко и заметить лорда Болингброка, пропагандировавшего, как мы помним, очень схожие с вышеизложенным взгляды, правда, в отношении конституционной формы правления. Однако ни Болингброк, ни Сократ не обращались своим трудом к главам европейских государств, в то время как для Вольтера, уже десять лет носившего титул первого трагического поэта Франции и, следовательно, видевшего и осознававшего мир сквозь эстетические принципы классицизма с его иерархией жанров, подобное обращение было более чем естественно.
Парадоксальный же на первый взгляд факт что, одним из первых обратившись к Государям с проповедью Просвещенного Абсолютизма, идеал монарха Вольтер отыскал в «Дикой Скифии» легко разрешить, если вспомнить, что век Просвещения вслед за Гоббсом и Локком находил идеал в
50 Вольтер. История Карла XII... 4.1. С. 14-15.

Рекомендуемые диссертации данного раздела