Культура повседневности русской разночинной интеллигенции во второй половине XIX века : Соотношение "идеального" и "реального"

  • Автор:
  • Специальность ВАК РФ: 24.00.01
  • Научная степень: Кандидатская
  • Год защиты: 2004
  • Место защиты: Москва
  • Количество страниц: 257 с.
  • Стоимость: 250 руб.
Титульный лист Культура повседневности русской разночинной интеллигенции во второй половине XIX века : Соотношение "идеального" и "реального"
Оглавление Культура повседневности русской разночинной интеллигенции во второй половине XIX века : Соотношение "идеального" и "реального"
Содержание Культура повседневности русской разночинной интеллигенции во второй половине XIX века : Соотношение "идеального" и "реального"
Глава I:
Русский “агон” XIX века
1.1. Борьба культурных элит в России
XIX века
1.2. Русское дворянство в конце XVIII - начале XIX вв.: основные черты
1.3. Истоки и своеобразие разночинской субкультуры в конце XVIII - первой половине XIX века
Глава II:
Разночинный интеллигент как социокультурный тип второй половины XIX века: штрихи к портрету
1.1. Разночинная интеллигенция как социокультурная группа
1.2. Способы репрезентации разночинного интеллигента в повседневной жизни
Глава III:
“Литература жизнестроения”:
сотворение реальности во второй половине XIX века
3.1. Русская литература и критика во второй половине XIX века: “особые взаимоотношения”
3.2. “Жизнь как в романе”: воплощение литературных моделей в повседневной жизни разночинного интеллигента
3.3. “Идеальное” и “реальное” в повседневной жизни разночинного
интеллигента
Заключение
Список использованных источников и литературы
Приложения
В результате смены научной парадигмы в XX веке произошло осознание феномена “размытости” границ гуманитарного знания и отказ от традиционных представлений об обособленности научных дисциплин. Отдельный интерес для исследователей представляют явления находящиеся на стыке различных дисциплин и кажущиеся очевидными и нерефлектируемыми. Используя терминологию Ж.-Ф. Лиотара, можно сказать, что произошло своеобразное смещение акцентов исследования на “микрорассказы” и появилось определенное недоверие к “метарассказам”1.
В связи с этим в XX веке повседневная жизнь человека той или иной эпохи, с ее внедискурсивной и нерефлексивной природой, впервые стала предметом для подробного анализа и одним из наиболее актуальных направлений в современных исследованиях.
Повседневность исторична, поскольку она представляет собой мир культуры. Описание повседневности осуществляется через специальные усилия по выявлению того, что скрывалось под обыденной жизнью, за очевидностью. Таким образом, повседневная жизнь видится как “привычный, рутинный, нормальный, обычный процесс жизнедеятельности, который происходит в привычных, обыденных условиях на базе самоочевидных ожиданий”2. Культура повседневности представляется как “весь социокультурный мир, который постоянно воздействует на человека и подвергаемый его ответным действиям”3. Это своеобразный “экран”, который показывает и прячет, и то, что изменилось, и то, что осталось неизменным.
Актуальность темы исследования. Представляется важным вопрос о рассмотрении тех или иных явлений в истории культуры сквозь призму
1 ЛиотарЖ.-Ф. Состояние постмодерна. СПб., 1998. С. 10.
2 Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1996. С. 123.
3 Цит. по: Григорьев Л.Г. “Социология повседневности” А. Щюца // Социологические исследования. 1988. №2. С. 123.
повседневного опыта человека. Наибольший интерес среди индивидуальных специфических процессов представляет именно образ жизни человека, т.к. в нем отражаются как индивидуальные, так и социокультурные детерминанты. Кроме того, “именно в духовных и экономических отношениях повседневной жизни открываются силы, лежащие в основе исторических движений; эти последние, будь то война, дипломатия или внутренне развитие государственного устройства, - лишь итог, конечный результат изменений, происходящих в глубинах повседневного”4. Изучая особый “диалект повседневности ”5 - своеобразный язык имен, вещей и событий и едва заметные во времени и пространстве факты, сгущая поле наблюдения, можно ощутить “историческую пыль” и “очутиться в окружении материальной жизни и микроистории изучаемой эпохи”6.
Объектом диссертационного исследования является культура повседневности русской разночинной интеллигенции. Под разночинной интеллигенцией подразумевается специфическая для русской истории группа образованных людей, профессионально занимающаяся интеллектуальным трудом, вышедших из неподатных сословий, объединенных общими мировоззренческими признаками и типологическими особенностями (чувством отчуждения и оппозиционности, оторванности от своих корней, идеей служения народу и миссии “выразителя” и “формирователя” самосознания нации).
В этой связи представляется необходимым дать ряд “словарных” дефиниций. Понятие интеллигенция в социальном значении, т.е. как обозначение группы людей, а не деятельности рассудка (лат. глагол йПе11е§о -“различать”, “понимать”, “прояснять”, “разуметь”; лат. отглагольное существительное т!еШ§епйа - “понимание”, “разумение”, “способность
4 Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе: В 2 т. Благовещенск, 1999. Т. 1. С. 53.
5 Щюц А. Структура повседневного мышления // Социологические исследования. 1988. № 2. С. 132.
6 Бродель Ф. Структуры повседневности: Возможное и невозможное. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV - ХУШ вв. М., 1986. Т. 1. С. 39, 594.
должна была отныне стать главным мерилом заслуг каждого. Для придания государственной службе четкой организационной структуры, обеспечивавшей ее подконтрольность верховной власти, Петр I признал необходимым установить строгую иерархию всех ее должностей, число которых, в связи с расширением функций государственного управления в начале XVIII века значительно возросло. Такого рода иерархия должна была способствовать укреплению дисциплины и субординации при взаимодействии “мест и властей”, как внутри каждого ведомства, так и между ними. Позднее регламентация различных сфер жизни общества стала самоцелью, поскольку стала стимулом последовательного продвижения по служебной лестнице каждого государственного служащего в соответствии с его способностями и заслугами. Таким образом, возникла гигантская бюрократическая машина, одним из признаков которой был формализм. Чин становился главным, и, зачастую, единственным стимулом служебного поведения (курсив мой. -М.Д.)м. Правовой основой для этого стала “Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных...”, введенная в действие 24 января 1722 г.
Если прежде65 слово чин обозначало любую должность, почетное звание и вообще общественное положение, то с введением “Табели о рангах” это понятие приобрело новый смысл. Чином стали называть ранг служащего и чиновника по установленной “Табелью о рангах” иерархической шкале из четырнадцати классов. Чины давались за службу в порядке постепенности и обозначали степень деловой подготовки служащих, их пригодность к занятию определенных должностей. Именно поэтому указание на общее понятие “чин” и соответствующую ему должность нередко подменялись66.
64 Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начало XIX века). СПб., 1994. С.ЗЗ.
65 Задолго до появления “Табели о рангах” в России появились военные чины, привнесенные в последней трети XVII века генералами и офицерами, приглашенными на службу из стран Западной Европы. Вместе с тем они стали даваться командирам подразделений русской армии.
6 См. Шепелев Л.Е. Чиновный мир России XVIII - начало XX вв. СПб., 2001.

Рекомендуемые диссертации данного раздела