Риторические стратегии в русской проповеди переходного периода, 1700-1775 гг.

  • Автор:
  • Специальность ВАК РФ: 10.02.01
  • Научная степень: Кандидатская
  • Год защиты: 1999
  • Место защиты: Москва
  • Количество страниц: 226 с.
  • Стоимость: 250 руб.
Титульный лист Риторические стратегии в русской проповеди переходного периода, 1700-1775 гг.
Оглавление Риторические стратегии в русской проповеди переходного периода, 1700-1775 гг.
Содержание Риторические стратегии в русской проповеди переходного периода, 1700-1775 гг.
I. ВВЕДЕНИЕ З
II. РИТОРИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ В ПРОПОВЕДИ ПЕТРОВСКОЙ ЭПОХИ: Барочное красноречие и Феофан Прокопович
1. Украинский клирик-интеллектуал: Культурный тип
2. Ученая проповедь: Типы аргументации и ее ресурсы
3. Стефан Яворский: Эпилептическая стратегия
4. Эпидейктическая стратегия: Политическое фиаско
5. Феофан Прокопович: Судительная стратегия
6. Судительная стратегия: Политический успех
7. Судительная стратегия: Необратимая растрата ресурсов
III. РИТОРИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ В ПРОПОВЕДИ ЕЛИЗАВЕТИНСКОЙ ЭПОХИ: Проповедь 1740-х годов и Гедеон Криновский
1. Елизаветинская эпоха: Смена поколений, смена вех
2. Проповеди 1740-х годов: Благочестие и политика
3. Преемственность и промысл: Дочь Петра на престоле
4. Дифференцирующая стратегия: Дефицит ресурсов
5. Соревнование с образцом: Реальность уя Текст
6. Новое поколение: Гедеон Криновский
7. Благочестие: Слово и действие
8. Илья Миниат: модель и культурный контекст
9. Христианская активность: Иерархия уровней
10. Риторика соревнования: Дейктический жест
11. Индивидуальная этика: Дифференцирующий дискурс
12. Заключение: На пороге Екатерининской эпохи
IV. РИТОРИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ В ПРОПОВЕДИ ЕКАТЕРИНИНСКОЙ ЭПОХИ: Платон Левшин и Гавриил Петров
1. Отступление: Новая словесность как стратегия
2. Жизнь как «делание»: Скит и мир
3. Социальная гармония и красноречие: Платон Левшин
4. Социальная гармония и резонерство: Гавриил Петров
V. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Библиография

I. ВВЕДЕНИЕ
Русская проповедь XVIII века неоднократно становилась темой гуманитарных исследований различного профиля. Историки литературы (список слишком обширен, чтобы приводить его здесь) закономерно видят в проповедничестве Петровской эпохи корни литературы последующих десятилетий. Лингвисты, в свою очередь, признают проповеди ценным материалом, предоставляющим в распоряжение исследователя немало сведений о языке той или иной эпохи (Живов 1996; там же см. ссылки на предшествующую литера-ТУРУ) Самоочевидно значение проповеди как источника по истории, русской культуры и общественной жизни.
Исследователи также рассматривали проповедь как жанр ораторской прозы, то есть как одну из форм существования зарождающейся национальной литературы в эпоху барокко. Их внимание сосредоточивалось, таким образом, на фигуративном аспекте текста, на образной системе, - одним словом, ка том, что позволяет видеть в проповеди литературное произведение с типологически присущими ему чертами художественной выразительности (ср. Елеонская 1990). С другой стороны, историки культуры могли подвергать рассмотрению деятельность тех или иных проповедников, поскольку это проливало свет на природу определенных культурных фактов и явлений (ср.: Живов и Успенский 1994).
Научная новизна подхода, предлагаемого нами в данной работе, состоит в том, что русская проповедь XVIII века впервые рассматривается как специфическая разновидность дискурсивной практики, с помощью которой оратор в области своей компетенции решает определенные культурные задачи, достигает поставленных им целей и т. д. Основная задача работы может быть сформулирована следующим образом: проследить, какие риторические стратегии задействуются различными проповедниками для разрешения актуальных проблем. Актуальность избранной нами темы определяется тем уникальным местом, которое занимает проповедь в жизни русского общества и культуры определенного периода. Этот период мы определяем как переходный и ограничиваем первыми тремя четвертями XVIII века (см. п. 2.2.). В этот период, этапный для становления культуры нового типа в России, проповеднический дискурс оказывается полем поиска решения проблем, которые встают перед русским культурным сознанием. Вот почему изучение специализированного и, на первый взгляд, изолированного дискурса способно пролить свет на общие проблемы русской культуры XVIII века.
Начало Нового времени (мы включаем сюда вторую половину XVII и XVIII столетие) было ознаменовано глобальными изменениями и сдвигами в русском культурном сознании. Подвергались переосмыслению старые жизненные реалии, возникали новые, которым не было аналога в прошлом. Сегодня мы. видим в этих процессах формирование новой, секулярной культуры, нового, имперского политического мышления и т. п. Однако это ретроспективное осмысление событий с современных позиций. Если же мы попытаемся охарактеризовать положение дел с точки зрения ее участников, мы должны будем говорить о лавинообразном возникновении новых политических, культурных и даже бытовых ситуаций, с освоением которых не справлялся старый культурный язык.
Этим, как нам представляется, можно объяснить возрастание как раз в эту эпоху интереса к инструментарию классической риторики. Исследователь указывает на ключевую роль риторики в культурных кризисах.: «Возрастание . интереса ко всему аппарату
классической риторической, теории... предполагает кризис коммуникации: между королем и советником, между противоборствующими

eloquentia ecclesiastics- et civiii (i/52), Согласно- этому
трактату, панегирическая проповедь, соотносимая с эпидеиктиче-
ским родом красноречия, имеет место,
когда образуется предложение в похвалу какого -либо святого, или нового положения (status novi), или в похвалу на погребение умершего, или какого-либо лица, получившего почесть.
Нравоучительная же проповедь, соотносимая с совещательным родом,’ может быть выделена в том случае, когда:
есть речь, предложение которой образуем о следовании какой-либо добродетели, или о награде за добродетель или наказании за преступление, или о милости Бо-жией, или о нравах политических, по сверхъестественному, однако, закону; к такому предложению должно быть присоединено нравственное доказательство и нравственное его приложение. (Петров 1866: 96-97; пер
лат. Н. И. Петрова)
Обратим внимание на следующее важное для нас обстоятельство, Аргументация проповеди может в одних случаях с большим основанием соотнесена с совещательной, в других — с эпидейкти-ческой. В то же время судительная аргументация рассматривается как не слишком подходящая для проповеднических нужд. Эта асимметрия может быть легко объяснена. Совещательную речь и эпи-дейктическую речь объединяет общее свойство: они направлены на изменение качества аудитории, ее (в первом случае) поведенческих моделей или (во втором случае) эмоционального настроя. Именно поэтому совещательный и эпидейктический .типы аргументации могут быть широко использованы в проповеди.
Судительная речь, напротив, адресуется аудитории,-заданной заранее, вместе с ее воззрениями, мнениями, понятиями о здравом смысле и очевидности ит. д.: судительный оратор призывает слушателей в союзники в его споре с оппонентами. Судительная аргументация направлена не столько на изменение качества аудитории, сколько на получение от этой аудитории оправдания или осуждения уже имевших место конкретных поступков или сложив-

Рекомендуемые диссертации данного раздела